Формирование истинного Я

формирование истинного Я.doc 

Влияние иппотерапевтического взаимодействия

пациент – лошадь – терапевт на психологическое здоровье семьи и формирование «истинного Я» ребёнка.

(для специалистов)

 

Проблема психологического здоровья семьи достаточно актуальна на сегодняшний день. Семью мы рассматриваем как единое целое, состоящее из таких единиц, как мама – папа – ребёнок (дети). О благоприятном психологическом климате в семье можно говорить, когда для ребёнка есть возможность здорового гармоничного развития. Одной из составляющих этого развития является формирование «истинного Я» ребёнка. Что это такое?

Идеи Дональд Вудс Винникота об «истинной» и «ложной» Самости основывалась на его наблюдениях за последствиями ранней детской депривации. Истинная Самость развивается в атмосфере доброжелательности и принятия ребёнка достаточно хорошей матерью, способной понимать значение спонтанных жестов ребёнка. Нарушения этого процесса приводит к отказу ребёнка от аутентичности и спонтанности. Он отвечает на враждебный мир ложной Самостью, которая превращается в действительную. Многочисленные градации подобных личностных расстройств можно наблюдать в клинической работе.

В своем докладе мы рассматриваем случаи, когда отношения в семье складываются таким образом, что внутренние семейные резервы не позволяют справиться с проблемой, и родители обращаются за помощью к специалисту, детскому психоаналитику.

Обычно в процессе психотерапии специалист сталкивается с проблемой сопротивления терапии, а когда речь идёт о детской терапии, то мы имеем дело с родительским сопротивлением. В лекциях по введению в психоанализ З.Фрейд писал о том, что «психологически ребёнок другой объект по сравнению со взрослым, у него ещё нет сверх-Я, метод свободной ассоциации ведёт недалеко, значение переноса играет другую роль, так как существуют ещё реальные родители. Они же и становятся носителями сопротивления, так что цель анализа или сам процесс подвергается опасности, поэтому, необходимо повлиять и на родителей». [10, с.395]

Встаёт вопрос: как это сделать? Например, просто донесение информации до родителей об их ребёнке может быть непродуктивным. Обратимся к Фрейду. В работе «Очерк истории психоанализа» можно найти абзац, где он говорит, что «не ожидал, чтобы при определённом глубоком понимании анализа можно было вновь и вновь отказаться от своего понимания и утерять его, очутившись во власти следующего сопротивления». Фрейд удивляется, что с психоаналитиками дело обстоит так же, как и с больными при анализе: не находят поддержки во всей науке и начинают сопротивляться так же, как в те дни, когда они ещё были совсем новичками. [9].

Вспомним пример, который приводит Мак-Вильямс: некоторые люди используют регрессию как защиту чаще, чем другие, некоторые реагируют на стресс тем, что заболевают, укладываются в постель. Этот процесс никогда не осознаётся (а если осознаётся, это называется просто симуляцией) и может причинять страдание как регрессировавшему, так и связанному с ним человеку. Этот вариант регрессии, известный как соматизация, обычно оказывается резистентным к изменениям и трудным для терапевтического вмешательства [8, с.160]. Таким образом, знание или даже осознание может нанести вред пациенту. Поэтому, информация, подаваемая для взрослых, принимающих участие в воспитании ребёнка, должна анализироваться и проходить тщательную «фильтрацию».

Например, Д. В. Винникот огромное значение придавал взаимоотношениям терапевта с родителями ребёнка. Он говорил о том, что разделить материал с родителями – не семейная терапия – не обсуждение истории болезни, а разделённый, совместный психоанализ. С их стороны никакого подрыва доверия и никакого вмешательства [3].

При работе с детьми в пространстве адаптивной верховой езды сопротивление преодолевается в силу того, что у родителей не возникает ощущения, что они стали жертвой соперничества и конкуренции с терапевтом, как это бывает, когда родители не принимают активного участия в терапии своего ребёнка. Они не испытывают чувства зависти к терапевту или ребёнку, и не пытаются создавать коварных помех, связанных с прямыми взаимоотношениями с ребёнком, или просто передать его в руки более квалифицированного и знающего авторитета. На наш взгляд, это происходит потому, что основную терапевтическую роль в глазах родителя играет лошадь. А испытывать подобные деструктивные чувства по отношению к лошади – глупо и смешно, по крайней мере, на уровне сознания. Терапевт, в глазах родителя играет второстепенную роль. Вера родителя в чудо, в сказки из детства снимает львиную долю сопротивления.

При взаимодействии с лошадью можно быть самим собой: можно быть великодушным, а можно испытывать враждебные и эгоистические чувства. Обычно за проявлением негативных чувств ребёнок испытывает на себе отвержение или унижение. Это способствует развитию «ложного Я» [2] Лошади же, по большому счёту, всё равно: она не предъявляет необоснованных требований и ожиданий человеку, здесь не нужно казаться, здесь можно просто быть, что в свою очередь, способствует формированию «истинного Я», в отличие от «ложного Я», о котором говорил Винникотт.

Ребёнок может позитивно ощущать себя при наличии неудач и принятии помощи. Это отношение снижает силу сопротивления, что в свою очередь способствует углублённому самопознанию, повышает шанс вскрытия неприемлемых детских желаний, поддерживает различные фантазии.

Лу Андреас-Саломе пишет, что нарциссизм другого человека оказывается очень привлекательным для тех, кто отказался от части собственного нарциссизма и находится в поисках объекта любви. Подобным образом и шарм ребенка лежит в его нарциссизме, его самодостаточности и недоступности, также как и шарм отдельных животных, которых, кажется, совершенно не волнует наша забота о них. [6] Быть может, именно этим так привлекательны лошади. Равнодушие коня притягивает, можно сказать, что он не хочет никого вылечивать, изменять или воспитывать. Мы хотим, а лошади всё равно. Она не расстроится, если что-то не получается у всадника и не будет разочарована. Разумеется, лошадь чувствует, правильно ли на ней сидят. Она стремится к равновесию, гармонии. Это стремление передаётся и сидящему на ней человеку, и хаотичный мир пациента приходит к порядку.

Приведу пример из практики. Девочке 5 лет. Мама пришла с проблемами, которые возникли в их семье в связи с разводом родителей.

Первая сессия была спаренная: сначала в кабинете, где рассказали семейную историю, которая привела к психоаналитику, и вторая половина – на коне. Расскажу вкратце о сути проблемы. Папа – слабый тип с зависимостями. Мама – сильная энергичная женщина, взвалившая на свои плечи тяжесть всей семейной ноши. Она же и сказала: «Хватит! Нет сил больше!» Папа плачется, что жить без семьи не может. Родители разъехались, а ребёнок, раздираемый двойственными чувствами любви и ненависти к папе и маме, разрывается, буквально физически, между двумя домами. Ребёнок любит обоих родителей и теперь, чувствуя, что одного теряет, испытывает сильные переживания. Запрос обозначен: как поступить, чтобы как можно меньше травмировать ребёнка?

Мы идём выбирать лошадку, на которой будет ездить малышка. Видно, что для девочки это значимо: внимательно рассматривает лошадей, и решительный выбор падает на серого в яблоках жеребца с белой длинной гривой и хвостом. Позже говорит, что подумала, будто это девочка, и, что конь похож на неё. Девочка бессознательно выбирает замещающий объект, объект любви, расширяющий границы собственного Я, и позволяющий стать отдушиной, то есть тем, на чем отводят душу. Границы «Я» не в состоянии сдерживать поток любви и ненависти, накопившийся в глубине души маленькой девочки на своих родителей. Объект - лошадь появляется, чтобы разгрузить избыток чувств.

Мама, опасаясь за ребёнка, который сам сидит на лошади, предлагает сесть вместе с дочерью, на что та категорически отказывается: «Ты себе выбрала лошадь, вот на ней и поедешь». В процессе занятия, мама снова просит посидеть на лошади, пока дочь собирает цветочки. Дочь решительно отказывает маме: « Это моя лошадка. Ты поедешь на своей, которую сама выбрала». Таким образом, девочка защищает свои границы, демонстрирует право на личное пространство, расширенное за счёт большого, сильного, красивого животного. Это воображаемое пространство позволяет реализовать желание ребёнка в триединстве: мама, папа, я – дружная семья. И никто не может вторгнуться и нарушить внутреннюю идиллию. В кабинете девочка говорила, что хочет, чтобы никто не уходил. Чтобы все жили вместе. На что мама возражала: «Но на работу, же мы уходим, а ты в садик?» Дочь: «Да, но мы же возвращаемся. Я хочу, чтобы папа не уходил на-все-гда!».

Видимо, для девочки сойти с коня за цветочками – это как бы символически сходить на работу или в детский сад: никто не может вторгаться в семейное пространство, ребёнок возвращается с цветочками, которые никому не доверяет, и всё становится на свои места. Стабильно и надёжно. Можно предположить, что в данной ситуации ребёнок смог проиграть как внутриличностную проблему, так и внутрисемейный конфликт. Когда мы расставались, девочка сказала: «Такого замечательного, счастливого дня у меня ещё никогда не было в жизни!» – так и сказала, до-слов-но!

В подтверждение вышесказанному, приведём слова М.Шайдхакера: «лошадь является проекционным полем для фантазий и желаний, типическим символом, который может олицетворять маму, папу, ребёнка, а также свободу, смелость и жизненную силу». [5].

На следующей встрече наша девочка заявила маме: «У вас, взрослых, свои проблемы, а у нас, детей свои…», тем самым снова прочертила, закрепляя, свои границы. За эту девочку можно быть спокойным, она, скорей всего, чужую ношу проблем не понесёт, тем самым сохранит своё здоровье и психическое здоровье всей своей семьи.

В заключение скажем, что, таким образом, адаптивная верховая езда может благоприятно влиять на психологическое здоровье семьи и формирование «истинного Я» ребёнка.

 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Адаптивная (реабилитационная) верховая езда. Учебное пособие Университета. – М.: Paris-Nord, 2000. – 100с.

  2. Винникотт Д.В. Игра и реальность. М., 2002.

  3. Винникотт Д. В. О переходном объекте. Из книги Антология современного психоанализа, т.1 под ред. А. В. Россохина, 2000.

  4. Винникотт Д. В. Пигля. Класс, 1999.

  5. Лошадь в психотерапии, иппотерапии и лечебной педагогике. Ч.2. Учебные материалы и исследования Немецкого кураториума по терапевтической верховой езде. М.: МККИ. – 2004. – 192с. Статья: О лечении расстройств на почве страха с помощью психотерапевтической верховой езды. Длительные наблюдения и результаты экспериментальных исследований, проведённых в районной Гаарской больнице. М.Шайдхакер, Д.Фридрих, В.Бендер. с.126-135.
  6. Мазин В. Роковая женщина Лу Андреас-Саломе. – СПб.: Вестник Психоанализа, 1'2000, – hottp://oedipus.ru/html/2001_1/mazin.htm.
  7. Винникот Д. В. Разговор с родителями. Класс,1994.

  8. Мак-Вильямс Нэнси. Психоаналитическая диагностика. М.,Класс, 1998.

  9. Фрейд З. Лекции по введению в психоанализ. М., 1993.

  10. Фрейд З. Психоаналитические этюды. Минск: Беларусь, 1991.

 

 

Шатилова Татьяна Григорьевна

www.moosap.ru, E-mail:yniktana@mail.ru

+7-952-914-952-2,+7-901-450-18-81, +7-960-782-08-08